amethyst_grape (amethyst_grape) wrote,
amethyst_grape
amethyst_grape

Дальше о книжечках

Кстати, вот те книги, что дарят, характеризуют не только дарителя, но и адресата, я думаю. Например, в больницу подруги мне принесли книжку про общение с космическими медиумами (хотя, казалось бы... православие головного мозга у меня налицо), в которой на 600 страниц нашлась одна удачная мысль, правда, изложенная несколько застенчиво "бог хороший"; следующий дар был - "Радости тантрического секса" (соседки по палате в возрастном диапазоне от 70 до 85 сильно радовались чтению вслух и комментировали сценами из своего опыта); и наконец, письма Марины Цветаевой к Ариадне Берг (1934–1939), изданные в Париже в 1990 г.

В первую очередь, меня очаровал язык предисловия и комментариев, несколько старомодный, но очень чистый и ясный русский язык первой волны эмиграции, что неудивительно, так как составитель Н.А.Струве. А во-вторых, в последнее время все что-то стремятся вывести на чистую воду, что Ахматову, что Цветаеву, показать им наш "просвещенный" ай-я-яй, так что хотелось послушать "обвиняемых".

Читать, конечно, местами было очень тяжко. Все есть в этих письмах: и жалобы на старшую дочь, на нищету, на порванные чулки, уговоры приобрести часть библиотеки, помочь сшить пальто, ревность, гнев... Мерзкий и липкий быт, который, конечно, совершенно безбытной, абсолютно бытийной Цветаевой был что нож, приставленный к горлу.

Но в основном - удивительные по благородству и трезвости осознания происходящего строки. Об эмиграции, о муже, о детях, о творчестве, о любви, о себе. Что стоит только вот такое признание: "Я одно вообще не умела - жить. <...> Я всегда всякую жизнь разлаживала". Поразительное свойство - уметь взглянуть на себя четко и ясно, не играя, не актерствуя. Благородство по отношению к собеседнику: "Пишите, не смущаясь собственными долгими перерывами... - не будем считать и считаться".

Или еще о любви: "Ваше нынешнее состояние - естественно. Вы остались с полными руками, когда хотели - чтобы и рук не осталось! - Бывает - со мной было - всю жизнь. Разгадка в том, что чтобы принять нужно неменьшую полноту - и силу - чем дать. Иди Вы к человеку с пустыми (просящими) руками - как все - как все женщины - Ваша пустота была бы принята. Только боги не боятся даров. Встретьте - бога. Вы узнаете его по неизбывной пустоте его приемлющих рук: по неизбывности его голода - на дар: сердечный жар. <...> Нас с вами, Ариадна, узнают по неизбывности дара, который кончается (ли?) - только с жизнью".
Слово у Цветаевой здесь переполнено смыслом, насыщенно и почти осязаемо плотно. И о божественной сути любви, о любви как служении,; о Другом, как источнике и цели чувства; о глупой человеческой жадности "теней Аида", которые сцеживают по капельке крови, и малодушно исчезают (и как по капле растрачивается жизнь); о той полноте и силе обмена (ведь несут богу всё, но и дары его бесчисленны и невообразимы)...

А еще выстроенные в хронологическом порядке эти письма вызывают нарастающее ощущение конца, конца, верной гибели, которая ждет в советской России и невозможность избегнуть этого рока, невозможности жить в безвоздушном пространстве эмиграции. Вся переписка как древнегреческая трагедия - сражение с судьбой, когда заранее известен исход, сражение вопреки всякой логике. "Чувствую, что моя жизнь переламывается пополам и что это ее последний конец. завтра или через год - я все равно уже не здесь <...> и все равно уже не живу".
Tags: читаю
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments